pilip_pilipich (pilip_pilipich) wrote,
pilip_pilipich
pilip_pilipich

Categories:

ЗМИЁВКА

Змиёвская балка - место самого крупного на территории современной России захоронения жертв Холокоста. Во время второй оккупации Ростова-на-Дону немецкие войска уничтожили более 27 тысяч евреев. Для этого за городом были вырыты специальные котлованы. Привезенных сюда расстреливали, душили газом в специальных машинах-душегубках, детям смазывали губы ядом, бросали в ямы, закапывали, иногда еще заживо. Говорят, что еще несколько дней после этого оттуда доносился стон.








Ростов-на-Дону второй раз был оккупирован немецкими войсками 24 июля 1942 года.
В первые же дни в городе издали приказ о ношении всеми евреями на груди желтой шестиконечной звезды. Немцы практиковали это и раньше. Многие понимали, что с этой отметки начинается неизбежная катастрофа.

По данным всесоюзной переписи, в 1939 году из 510 000 жителей Ростова в городе было
27 000 евреев. Летом 1941-го число могло увеличиться на 50-60 тысяч за счет беженцев из западных областей СССР. В 1941 году немецкие войска сообщали, что в городе находятся около 200-300 тысяч жителей, среди которых около 50 000 евреев. Преимущественно здесь оставались старики, женщины и дети. Вероятно, что к моменту второй оккупации в 1942 году их число значительно сократилось.

4 августа на центральных улицах по приказу коменданта вывесили «Воззвание к еврейскому населению города Ростова». Для этого немецкое командование создало совет старейшин во главе с известным в городе доктором Лурье, директором Дома санитарной культуры горздрава. Именно ему было поручено составить список всех евреев города.

«Воззвание» предписывало всем евреям в возрасте от 14 лет пройти личную регистрацию по месту жительства. Зарегистрировать должны были и еврейских детей. Это необходимо было сделать до 10 августа.

Всего тогда зарегистрировались около 2000 человек. Было создано три списка: в первый записывали нетрудоспособных и возрастных, во второй вносили трудоспособных, в третий — тех, у кого в семье были неевреи и крещеные евреи. После регистрации в паспорт ставили штамп с номером списка. Есть версия, что это делали для того, чтобы объяснить весь этот процесс только лишь как формальный рабочий момент, показать, что никакой опасности для зарегистрированных нет, чтобы избежать паники.



Уже на следующий день после опубликования «Воззвания» пленных красноармейцев отправили на окраину города к поселку 2-я Змиёвка. Среди них были командиры, политработники, рядовые солдаты. Всего около 300 человек. Немецкие офицеры приказали им рыть на дне котлована ямы глубиной до трех метров и рвы на территории песчаного карьера, а также между зоопарком и ботаническим садом. После окончания работ пленных расстреляли на том же месте.

9 августа было опубликовано новое «Воззвание к еврейскому населению города Ростова» с требованием ко всем евреям явиться 11 августа с ключами от квартир, ценностями и наличными деньгами в один из шести сборных пунктов для «переведения в особый район, где они будут ограждены от враждебных актов».

В то же время жителям поселка 2-я Змиёвка приказали покинуть его под угрозой расстрела. Это объясняли тем, что на месте собирались проводить большие практические стрельбы. Это было правдоподобно — до войны в Змиёвской балке часто проводились испытания и учения.



Некоторые евреи, поняв смысл проводившейся акции, кончали жизнь самоубийством. Научный сотрудник сельскохозяйственного института Федор Ческис вскрыл себе вены, истек кровью, но не умер. Жена на ручной тележке возила его по больницам, но напрасно. Немецкий патруль остановил их. Ческиса казнили, жену, по национальности русскую, посадили в тюрьму.

На Дону одна женщина бросила в реку трех своих детей, и сама бросилась в воду, вытащили ее и одного мальчика, двое детей утонули.

Старики, муж и жена, забаррикадировались в своей квартире. Немцы взломали дверь, раскидали нагроможденную мебель и увели стариков. На углу Буденовского проспекта и Сенной улицы жила женщина — зубной врач — с дочкой и внуком, которому было одиннадцать месяцев. Узнав о немецком приказе, она решила утопиться с дочкой и внуком. Дочь и внук утонули, а бабушку добрые люди спасли. Обезумевшая, она прибежала в больницу, где прежде работала, к врачу Орловой, умоляя впрыснуть ей морфий, так как за ней гонятся. Действительно, те же «добрые люди», узнав, кого они спасли, позвали немцев. Гестаповцы увели ее из кабинета врача на казнь.

Екатерине Леонтьевне Итиной было восемьдесят два года. Она жила у двух бывших монахинь, которые любили ее и заботились о ней. Она сказала: «Я никуда не пойду, пусть придут и убьют меня». Немцы заявили, что если она не пойдет, они заберут и монахинь. Тогда старуха пошла на пункт.

Пошли на смерть два старейших врача Ростова: доктор Ингал и доктор Тиктин. Женщина-врач Гаркави считалась лучшим специалистом по туберкулезу. Её муж, по национальности русский, не захотел расстаться с женой, они вместе пошли на казнь.

Жители Ростова, проходившие часто по Малому проспекту, знали старуху Марию Абрамовну Гринберг. Она всегда сидела у окна, здоровалась со знакомыми, потчевала детей сладостями. Все ее любили. Дети Марии Абрамовны успели уехать, за исключением одной дочери, доктора Гринберг, которая не захотела бросать престарелую мать. Дочь пошла на пункт. Старушка не могла ходить и осталась дома. Онa не понимала, почему дочь ушла на весь день. Старушка просила соседей: «Позвольте мне посидеть у вас, пока за мной придет машина». Говоря это, она не понимала, зачем придет машина. Она не понимала, почему соседи ее выпроваживают. Она говорила: «Я вас не узнаю, вы такие хорошие люди и не хотите меня приютить на один вечер. Вечером ее увезли.

В последующие дни полицейские с помощью бывших соседей ловили евреев, не явившихся на верную гибель, и уничтожали их. Все же некоторым из них удалось выбраться из города, но лишь очень немногие спаслись.

из научной работы Елены Войтенко

Сборные колонны евреев из пунктов сосредоточения выводили через Комсомольскую площадь на Ростов-гору (это нынешний Рабочий городок), и далее сопровождали их в сторону улицы Зоологическая. Там колонны разделялись. Семейные колонны, и колонны, в которых было большое количество детей, отводились на территорию, где сейчас расположена турбаза «Каштан». Тогда это был дом отдыха Ростовского областного НКВД. Это 3-4 здания дореволюционной постройки, бывшие дачные коттеджи (Гордачи № 8) ростовчан, живших до революции, и гараж на 12 машин в виде боксов кирпичной постройки, в которых и проводилось истребление детей. Детей строили группами по 25-30 человек, примерно по возрасту. Подбирали пары мальчик-девочка, независимо из каких семей они были. Поскольку в детском саду в советское время эта практика широко применялась, как и в начальных классах школ, несмотря на раздельную программу обучения, дети вели себя спокойно. Эти группы под руководством женщин (это были жены и родственники полицаев, задействованных в этой акции по истреблению) строили попарно и заводили в боксы. Там они тоже стояли спокойно.

В белом халате приходил доктор Герц из зондеркоманды СС 10А и через переводчика приказывал открыть рот и показать язык. Он нес склянку, в которой были на стеклянных нитях ватные тампоны с какой-то бурой жидкостью. И он этой жидкостью проводил по язычку, и дети вели себя совершенно спокойно. Очевидно, это были яды на основе синильной кислоты или цианидов. Яд был практически мгновенного действия, дети рефлекторно делали глотательное движение, и после этого в считанные секунды наступал паралич ног. Вначале дети тихо опускались, потом просто падали. Доктор шел в халате, наброшенном на плечи, в сопровождении двух переводчиков-полицаев так, что впереди стоящие шеренги не видели, что за их спинами происходит. После этого трупики грузили на крытую брезентовым верхом машину и вывозили. Поскольку детей оказалось очень много, несколько сотен, то эта операция затянулась. Фактически она длилась 11-го, в ночь на 12-е и первую половину дня 12 августа.

(из интервью специлиста ЮНЦ РАН, историка и краеведа Владимира Афанасенко Владимиру Ракше)

Там, где производилось захоронение, было три глиняных карьера. В них экскаваторами добывали глину для кирпичного завода, который стоял на улице Курской. Один из этих экскаваторов работал. Работала группа военнопленных арбайткоманды, примерно 150-160 человек без знаков различия в форме солдат рабоче-крестьянской Красной армии. Бригадиры тоже были из пленных. Они были вооружены лопатами и кирко-мотыгами, которыми зачищали стенки, углубляли и засыпали расстрелянных, каждый последующий слой. Когда первая яма, в которую вошло где-то около 5000 тел, была заполнена, бульдозер заглох, но продолжал светить фарами. Операция продолжалась и ночью. И та машина, которая подвозила трупы,
тоже светила фарами, пока пулеметы добивали ленту, достреливая. Примерно полтора десятка полицаев ходили по краю вокруг ямы и добивали тех, кто внизу еще подавал признаки жизни.

Владимир Ракша:
(архивариус Ростовской еврейской религиозной общины)
До сих пор остается открытым вопрос о численности погибших евреев. Вряд ли когда-нибудь удастся найти на него точный ответ. Принято считать, что погибли более 27 тыс. человек, но это весьма условно: их могло быть и более 30 тысяч. Сейчас сложно сказать, сколько всего было евреев в городе на момент второй оккупации. Многие эмигрировали на юг после наступления немецких войск на другие районы. Например, так спасались евреи из Польши. В Ростов они приезжали к родным, друзьям и часто вовсе нигде не регистрировались.
Бесспорно, можно было предпринять меры для спасения еврейского народа. Еще в ноябре 1941-го был оккупирован Таганрог, в декабре там был массовый расстрел евреев, в результате которого погибли около 6,5 тыс. человек. В 1942 году Ростов был оккупирован второй раз. Было понятно, что история повторится. Я исследовал материал и могу сказать, что руководство города не предприняло никаких шагов для того, чтобы спасти евреев. Тогда эвакуировали только крупные предприятия. Люди, которые к ним не принадлежали, были вынуждены остаться в городе. Можно было получить специальный эваколист, но это было очень сложно. Город заблокировали.

Сергей Шпагин:
(представитель центра «Холокост», историк)
Может, как-то минимизировать и можно было, но совсем предотвратить – нет. Посмотрите советские газеты вплоть до 22 июня: они сообщали об уже оккупированных частях, так или иначе показывали, что нацисты делают с евреями в мире. В самом начале военных действий на территории СССР издается рукопись Емельяна Ярославского «Что несет фашизм крестьянству», где среди прочего объяснялось: вам будут говорить, что в стране жидо-большевистский режим, будут говорить, что несут свободу, но не обольщайтесь – спастись можно только сопротивлением. Поэтому нельзя говорить, что евреи не знали, что их ожидает.

Определенная эвакуация проводилась. Сейчас сложно оценить, как это было сделано. С одной стороны, естественный вопрос «Почему в первую очередь не спасали евреев, если была известна политика в их отношении?». Но с другой стороны, вы можете себе представить, какую бы волну недовольства это вызвало среди остального населения? Почему не нужно было в первую очередь эвакуировать и других жителей? В оккупированном городе никто не защищен. По понятным причинам, в первую очередь были эвакуированы заводы и предприятия, которые имели стратегическое значение, которые были важны для обороны страны.


Куприц Софья Александровна, 1900 г.р.

До начала оккупации жила с мужем и четырьмя детьми на ул.Горького в доме №203. Она была замечательной лингвисткой, свободно владела русским, немецким, английским, французским, греческим и еврейским языками. Европейские языки Софья Александровна преподавала в школах №37 и №24. В начале войны ее сын Марк был мобилизован и сражался в танковых частях. Дочери-старшеклассницы Белла и Женя перед первой оккупацией Ростова ушли из города и добрались до Кисловодска, где временно жили и работали. Незадолго до второй оккупации Ростова муж Софьи Александровны уехал в командировку. 23 июля 1942 года, когда немцы вошли в город, Софья Александровна была только с младшим шестилетним сыном Олегом. Эвакуироваться из Ростова она не захотела, так как считала, что немецкая армия не может убивать невинных людей. Софья Александровна глубоко верила в великую силу европейской культуры, в то, что в этом народе живут души великих немецких гуманистов, мыслителей и философов. 11 августа 1942 года, в возрасте 41 года она была расстреляна в Змиевской балке. Перед расстрелом на ее глазах фашисты умертвили сына, смазав ему губы ядом.


семья Юсевич

Иосиф Владимирович Юсевич с женой Розой жили до войны в доме № 205 по ул. М.Горького. Он много лет работал на железнодорожном вокзале рабочим по приемке багажа на склад. Первая жена Иосифа Владимировича умерла в возрасте 32 лет во время операции. Вторая супруга, Роза, тоже постоянно болела и поэтому редко выходила из дома. После смерти первой жены троих детей Иосифа Владимировича - Бориса, Веру и Женю - воспитывали в семьях родственников. Пришло время, и Борис женился; к началу войны он имел уже двоих детей – трех и пяти лет. До прихода немцев Борис и Женя не успели эвакуироваться. Вера вышла замуж, ее муж был главным технологом завода «Ростсельмаш». Вместе с мужем и маленькой дочерью они эвакуировались в Ташкент. Иосиф Владимирович и Роза в период оккупации прятались в бомбоубежище под зданием Обкома партии, считая, что этого будет достаточно для их безопасности. Но, к несчастью, они вскоре были обнаружены немецкими солдатами и отвезены на Змиевскую балку, где и были расстреляны. Та же участь постигла и их близких. В Змиевской балке были расстреляны и 35-ти летний сын Борис с женой и младшей дочерью Иосифа Владимировича Женей. Двоих детей Бориса на глазах родителей отравили, смазав им губы ядом. Во время оккупации семья Юсевич и их близких родственников потеряла 31 человека.


Ингал Моисей Маркович, 1870 г.р.

Моисей Маркович был известным врачом-терапевтом. В документах ЧГК приводятся следующие показания свидетеля подготовки немцами массового убийства: «Ингал Моисей Маркович при посадке в машину взял свой узелок и хотел идти. К нему подбежал немец, грубо вырвал у него узелок и заставил лезть в машину. Когда доктор Ингал с трудом влез в машину и хотел выглянуть из нее, немецкий солдат настолько сильно ударил его кулаком, что у него слетела с головы фуражка. Груженые еврейским населением автомашины немцы отправляли по направлению Рабочего городка».


Святские Абрам Борисович (1856 г.р.) и Агнесса Исааковна (1866)

Абраму Борисовичу было 86 лет, Гнесе Исааковне – 76. Они жили с дочерью, зятем и внучкой на ул. М.Горького в доме № 203, в 11-й квартире. У них было еще трое женатых сыновей. Святские были религиозны и соблюдали в доме все традиции еврейской жизни: чтили субботу и религиозные праздники, соблюдали кашрут. С началом войны сыновья и внучка оказались в армии, позже был призван и зять. Дочь и невестки собирались эвакуироваться и взять с собою родителей. Но Абрам Борисович с женой категорически отказались уезжать, не веря в то, что могут быть уничтожены ни в чем не повинные люди, тем более такие пожилые, как они. Когда немцы вошли в город, соседи Святских по двору Дмитриенко и Бочев, сотрудничавшие с фашистами, выдали их. Святских зарегистрировали и приказали явиться на сборный пункт. Гнеся Исааковна считала, что им предстоит отправка в Германию. Собираясь на сборный пункт, она взяла с собой маленькую баночку с огурчиками и хлеб. Соседи, знавшие их кто 25-30 лет, а кто и 50, глубоко уважавшие их за честность и доброту, прощаясь с ними, плакали. Лишь одна из соседок, Лимарева, вырвав из рук старушки узелок с едой, сказала: «Тебе все равно подыхать!». Абрама Борисовича и Гнесю Исааковну расстреляли 11 августа 1942 года в Змиевской балке.


Богданович Елизавета Соломоновна, 1905 г.р.

Моя мама к моменту первой оккупации Ростова в ноябре 1941 года была председателем Ростовского обкома профсоюза работников суда и прокуратуры. Как номенклатурный работник получила предписание (и, видимо, место назначения и место в поезде) для эвакуации со всей семьей. К несчастью, я свалился в болезни и лежал с температурой под 40, был на грани выживания. По этой причине семья осталась в Ростове. Через неделю наши вернулись и маму исключили из партии. А в июне и отца, он был директором Ростовской кинофабрики. Мне было 8 лет, и я помню, как мама уходила на сборный пункт в августе 1942 года по приказу коменданта для всех евреев Ростова. Мы жили в доме, половина которого и сейчас стоит там же — на углу Буденовского проспекта и ул. Лермонтова. Я сидел у окна и смотрел на улицу, а по проспекту текла нескончаемая река евреев вниз, к Дону. Видимо, где-то там были сборные пункты. Мама вышла во двор, поклонилась соседям на балконе, который идет вдоль второго этажа во дворе, и вышла на улицу. Ее сопровождала моя сестра, которую потом, уже на сборном пункте, мама прогнала, объяснив учетчику прибывших, что девочка не еврейка, а полячка, дочь мужа. И этим спасла её. Позже отец вписал сестру как полячку в списки отправляемых на работы в Германию, и больше мы ее не видели. (воспоминания сына Виктора Богданович).


Макаровские Цецилия Борисовна (1872 г.р.) и Грета Берковна (1906-1915 г.р.)

Сицилия Борисовна и ее младшая дочь Генриета погибли в Змиевской балке. Грета не могла оставить свою мать, очень старую и больную женщину, одну и была с ней до последнего часа. Когда немцы стали бомбить Ростов, многие жители побежали через мост, чтобы покинуть город. Как и все остальные, так же попытались эвакуироваться и они. Мост через Дон сильно обстреливали, поэтому они провели на нем трое суток — нельзя было двигаться на нем ни в какую сторону. Сицилия Борисовна была очень больна, им пришлось вернуться. Они спрятались в подвале собственного дома, но соседи донесли немцам, что в доме прячутся две еврейки. Приехал грузовик, их вытащили из подвала и, как два ненужных матраса, бросили пожилую женщину и ее дочь за борт машины и увезли в Змиевскую балку, где и расстреляли (свидетельство Натальи Петровой, правнучки С.Б.Макаровской)


Беркаль Елена Моисеевна, 1918 г.р.

Елена Моисеевна жила с родителями в Магнитогорском переулке и работала секретарем-машинисткой. За полгода до начала войны она вышла замуж за Леонида Беркаля и перешла к нему жить на улицу Суворова. В первые же дни войны ее муж был мобилизован в армию. Перед второй оккупацией города Елена с родителями эвакуировалась в г. Лиски. Там она и получила письмо от мужа, в котором он писал, что его часть находится в Ростове и уходить не собирается. Несмотря на возражения родителей и трудности проезда по железной дороге, Лена приехала в Ростов к любимому мужу. В ночь на 23 июля воинская часть Леонида была выведена из города, а он не смог об этом предупредить жену. 23 июля в город вошли немцы. На следующий день уже был вывешен приказ коменданта города об обязательной регистрации еврейского населения. Через три недели появился приказ о явке всех евреев на сборные пункты. Елена не явилась ни на регистрацию, ни на сборный пункт. Но соседка по квартире донесла об этом. 12 августа за Леной пришли двое немцев и испуганную, бледную ее вывели из дома. «Мамочка моя! Я больше никогда тебя не увижу!», - плача закричала Лена. Ее отвели в Змиёвскую балку, ей было 24 года.


Беренгут Анна Леонтьевна, 1890 г.р.

Во время оккупации моя семья находилась в Ростове. Мы жили на 35-й линии. Моя семья — это моя мать Беренгут Анна Леонтьевна, моя сестра Мария с грудным ребенком и я. И вот подошло время выходить на сборный пункт. Наша соседка вывела сначала меня, а затем и сестру с матерью в деревню Кагальник. Я там пристроился и стал работать в колхозе. Моя мама не старая еще была, лет 50. Но у нее были поломаны ноги. Она не могла стерпеть болей и поехала в Ростов. Потом сестра поехала в Ростов накормить мать. А свекровь сестры выдала Марию немцам. И, как говорят, пришел квартальный и забрал их. Ко мне прибегает соседка и говорит «Эдик, беги, тебя разыскивает полиция». Я не пошел на сборный пункт. Пеший, голодный дошел до Староминской. Мне было 12 лет. Мою мать и сестру с грудным ребенком расстреляли в Змиевской балке. (воспоминания сына Эдуарда Беренгут)


Шпильрейн-Шефтель Сабина Нафтуловна (1855 г.р.) и ее дочери Ева Павловна (1926) и Рената Павловна (1914)

Сабина Шпильрейн родилась в Ростове-на-Дону 25 октября 1885 года. Выдающийся психоаналитик, ученица Юнга и Фрейда, она заложила основу детского психоанализа и особенностей детского мышления и речи. Несмотря на сообщения о расправе немецких оккупантов над евреями, она отказалась эвакуироваться. Летом 1941-го к Сабине приехала из Москвы ее дочь Рената. Она училась в музыкальном училище и после его эвакуации осталась в Ростове, поступив на работу в ясли нянечкой. О встрече в последний день жизни Сабины Шпильрейн рассказывала ее соседка по квартире «Я видела, как большое количество евреев гнали по Садовой, которая тогда называлась Энгельса. Конечно, люди стояли на тротуарах и смотрели. Я видела в толпе и Сабину, с ней рядом шли ее дочери Рената и Ева. Они поддерживали ее».


Мазурок Рахиль Давидовна

«Думаю, Рахиль Давидовна Мазурок была примерно 1880 г.р. Лет, наверное, в двадцать она вышла замуж. Ее муж, Петр Иосифович Мазурок, умер в 1912 году, оставив ее с тремя детьми: Владимиром 1900 г. р., Павлом 1905 г.р. и Александром 1910 г.р., моим папой. Всех сыновей она вырастила умными, добрыми, образованными людьми. В войну все сыновья воевали на разных фронтах, были ранены, но остались живы. В августе 1943 года старший сын Владимир послал запрос из города Кирова в Ростов-на-Дону о судьбе своей матери. А бабушка оставалась в Ростове одна - здесь и постигла ее страшная судьба всех ростовских евреев. Во время войны на запрос Владимира пришел ответ из Кировского райисполкома (Справка №60 от 17 августа 1943 года): "Мазурок Рахиль Давыдовна взята по приказу немцев от 11 августа 1942 года и дальнейшая судьба ее неизвестна. Вещи вывезены немцами». Воспоминания внучки Рахиль Веры Кузнецовой.


Гутмахер Борис Яковлевич

«Мой отец женился в 1926 году на моей маме, Марии Алексеевне Быковой, и она взяла его фамилию. Детей в нашей семье было четверо: Леонид, Ольга, Алла и я. Отец 13 лет проработал рабочим на заводе «Красный Аксай». Вначале родители жили на съемной квартире, но когда завод построил семейное общежитие на 2-й Мурлычевской, нам дали там двухкомнатную квартиру». Грянула война, и Пролетарский военкомат призвал моего отца на защиту Родины. В 42-м отец получил ранение и был комиссован. Он вернулся в Ростов, но вскоре немцы заняли город. Когда отец на Нахичеванском рынке хотел купить табаку, его узнал полицай и выдал немцам. Отца арестовали и направили в Кировскую тюрьму. Когда мама пришла к нему на свидание во второй раз, ей сказали, что он уже расстрелян. Не зная могилы отца, я каждый год езжу в Змиевскую Балку и кладу цветы в память отца и всех, кто там покоится». Евгений Гутмахер, сын Бориса Яковлевича Гутмахера.


семья Ойслендер

Ефроим Евсеевич Ойслендер родился в Ростове-на-Дону, жил на углу.Сенной (сейчас — М.Горького) и Малого проспекта (Чехова) всю жизнь, работал бухгалтером в управлении сельского хозяйства. Его жена Эстер Вольфовне Гольденштейн после регистрации стала носить двойную фамилию — Ойслендер-Гольденштейн. Она родилась в Украине, с 1921 года жила в Ростове, работала на дрожжевом заводе. В 1942 году их сыну Володе исполнилось 7 лет, его готовили к школе. Володя был живым и сообразительным ребенком, родители не зря гордились им. Несмотря на жестокие сражения, семья Ойслендер продолжала жить в городе и не захотела эвакуироваться, боясь дальней дороги и неблагоустроенной жизни на новом месте. Они до последнего не верили в антисемитизм немцев, в из жестокость.Вся семья была расстреляна в августе 1942 года в Змиевской балке. Ефроиму Евсеевичу тогда было 46 лет, Эстер Вольфовне – 43 года, Вове – всего 7.

П.Н.
Когда нацисты пришли за коммунистами, я молчал,
я же не коммунист.

Потом они пришли за социал-демократами, я молчал,
я же не социал-демократ.

Потом они пришли за профсоюзными деятелями, я молчал,
я же не член профсоюза.

Потом они пришли за евреями, я молчал,
я же не еврей.

А потом они пришли за мной, и уже не было никого, кто бы мог протестовать.

Мартин Нимеллер

http://project14376.tilda.ws/ специально для для проекта Ростов, смотри!



Никто не забыт, ничто не забыто ...

Tags: Великая отечественная война, История, Память, Ростов-на-Дону, Ростовская область, СССР, Фашизм, Холокост, ясам
Subscribe
promo pilip_pilipich october 8, 2013 15:11
Buy for 100 tokens
Оригинал взят у pilip_pilipich в Ознакомительный пост. Уважаемые пользователи Живого Журнала! Рад Вас приветствовать в сообществе Взаимного размещения (перепоста) постов в журналах друг друга. Это специально создано для того, чтобы Вы могли обмениваться статьями с другими…
Comments for this post were disabled by the author